Каких только историй любви и страсти не описано в литературе и искусстве, какие причудливые выверты межполовых взаимоотношений порой встречаются в природе! Но брачные традиции у некоторых видов морских чертей кажутся поразительными не только для такой разнообразной и многочисленной популяции как человеческая, но и вообще для всех остальных позвоночных.

В процессе эволюции, видимо, по соображениям собственной безопасности и защиты от других хищников, отдельные обитатели океана опускались всё ниже и ниже пока не достигли дна, где приспособились маскироваться среди ила и водорослей. Для того, чтобы выжить в такой толще воды, каждый креативил как мог. Например, у морского чёрта самый первый спинной плавник вытянулся вперед в виде удочки с мешочком-поплавком, где селятся светящиеся (биолюминесцентные) бактерии. При кромешной тьме «светлячок» привлекает внимание других любопытных рыбёшек, ракообразных и моллюсков, которые, теряя осторожность подплывают к нему. В этот миг морской чёрт разевает огромную пасть и заглатывает жертву, у которой для выживания не остается никаких шансов. Благодаря подвижной челюсти добыча заглатывается целиком, а желудок имеет способность сильно растягиваться. Даже, если добыча оказывается больше самого хищника, из-за строения его зубов, обращенных внутрь по известной системе ниппеля («туда — дуй, а оттуда — никак не получится»), она уже не может на свободу. Не исключено, что и для чёрта этот приём пищи окажется последним и он просто-напросто задохнется, но выпустить жертву из цепкой пасти уже не сможет.

За такой неспецифичный для рыбного мира способ охоты морского чёрта прозвали глубоководным удильщиком. Надо сказать, что дела у удильщиков в целом идут не плохо. Для повышения эффективности рыбной ловли они отрастили огромную голову, которая занимает две трети от всего тела, а плавники превратились практически в ноги и при их помощи эти хищники ловко передвигаются по дну и даже прыгают как лягушки. Удильщики живут десятилетия и достигают двухметровой длины, когда становятся опасными не только для акул, но и для человеков-дайверов.

Живи и наслаждайся жизнью насколько это возможно под сотнями метров морской воды! Однако, самая большая уязвимость для удильщиков как биологического вида — это самовоспроизводство. В глубине, темноте и тишине океана, в условиях малой подвижности и искусного камуфлирования под ил и водоросли эти рыбы просто обречены на вечное одиночество и вымирание.

Но удильщики те ещё креаклы глубинного морского царства.

Для обеспечения выживаемости вида эволюция привела глубоководных удильщиков к резкому половому диморфизму — то есть к тому, что самки и самцы отличаются друг от друга настолько разительно, что ученые поначалу вообще отнесли их к разным видам.

При том, что самки удильщиков достигают внушительных размеров, самцы бывают от нескольких миллиметров до 14 сантиметров. Они совершенно не умеют охотиться и добывать себе пищу, их внутренние органы плохо приспособлены для самостоятельной жизни. Весь смысл их существования — в поиске той самой единственной. Для этого у них, в отличие от самок, прекрасное зрение и хорошее обоняние, благодаря чему они способны по феромонам отыскать самку в придонье и безошибочно определить, подходят ли они друг другу. При совпадении всех обязательных переменных карликовый самец вгрызается в туловище своей возлюбленной для того, чтобы «любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас» — ну вы знаете.

Самец понимает, что если ослабит хватку своих челюстей, то рискует потерять самку навсегда и погибнуть, будучи неспособным о себе позаботиться. Ведь для того, чтобы осеменители не конкурировали с производительницами за и без того скудный донный рацион, природа дала удочку и научила рыбачить только «слабую половину». Впиваясь всё сильнее, самец со временем утрачивает рот, зрение, мозг, сердце, кишечник, полностью сливаясь с организмом самки и объединяя с ней свою кровеносную систему. От самца остаются лишь жабры, хвост и тестикулы. Вся его жизнедеятельность сводится к производству семенной жидкости и готовности к выделению молоки по команде самки.

Видеофрагмент передачи Natgeo Wild

В очередной раз можно удивиться рациональности и изобретательности эволюции: самец всегда сыт, гарантированно при деле и наверное счастлив. Самка может спокойно и безопасно сидеть в укромном месте, её самец всегда при ней, не требует особого внимания, обходится малым и никогда не смотрит налево. При этом, в отличие от самца, самка обет верности не даёт и одновременно может делить организм с 3-8 симбиотическими оплодотворителями, чем еще больше обеспечивает генетическое разнообразие потомства. Однако по мнению ихтиологов, только 30 процентов самок оказываются обнаруженными самцами — большинство всю свою жизнь так и проводят в уединении, несмотря на отличное репродуктивное здоровье и мещанское благополучие.

Еще один очень важный момент — учёные отмечают слабость или даже полное отсутствие врождённого иммунитета у самок, иначе самцы-импланты неизбежно бы отторгались их организмом. Однако, раз этого не случается, значит ради выживания всего вида эволюция пошла даже на снижение естественной защиты у удильщиков.

На самом деле межполовые отношения морских чертей, при которых самке отводится главная роль в обеспечении жизнедеятельности, а самец выступает лишь пассивным осеменителем в животном мире, не такая уж редкость. Но ни у кого из позвоночных, как более развитых в эволюционном плане животных, не встречается такого феномена как сращивание организмов и полная утрата сексуальным паразитом самостоятельной жизнедеятельности.

В то же время, изучая особенности условий выживания рыб-удильщиков, не мог отделаться от невольного переноса этого явления в плоскость социологии (обществознания): когда самец — это чиновник, однажды оказавшийся на вершине власти и мертвой хваткой впившийся в тело страны. За десятилетия он полностью ассоциирует общественно-государственное со своим личным, теряя остроту мысли, прозорливость и адекватность. Для чего это паразиту — понятно и объяснимо. Вопросы в том, зачем социальная эволюция иногда отключает иммунитет у некоторых обществ, которые терпят очевидный ущерб и отстают в развитии, и почему он не вырабатывается, несмотря на недавний драматический опыт?